Состоявшая с пущинском Доме ученых конференция «Верные рыцари науки. Поколение создателей. Пущинский научный центр из прошлого в будущее» проходила в течение двух дней 5 и 6 октября 2023 года. Выставка фотографий ученых, внёсших вклад в становление Пущинского научного центра биологических исследований, продолжалась до 10 октября.
«Мы бережно храним материалы, архивные документы, записи лекций наших выдающихся ученых. И эта конференция – ещё один шаг для сохранения исторической памяти о людях, оставивших свой след в истории советской и российской науки, Пущинского научного центра», – сказала Людмила Валентиновна Карсакова, директор Дома ученых, на базе которого проходила конференция.
Директор ФИЦ ПНЦБИ РАН Павел Яковлевич Грабарник отметил, что, несмотря на то, что встреча посвящена памяти ученых, конференция обращена не в прошлое, а в будущее.
«В будущее, потому что великие имена вдохновляют нынешнее и следующее поколение ученых. И сейчас они, первопроходцы, созидатели остаются для нас примером рыцарского служения науке, своему делу. Конечно за эти годы, а прошло без малого 60 лет со времени основания биологического центра в Пущино, многое изменилось. Изменилась наука, изменились экономические отношения, которые составляют финансовый фундамент, основу научных исследований, изменилось отношение к профессии. Сегодня ученый – субъект сложных систем генерации знаний, встроенных в государственные программы развития страны. Эпоха «рыцарства в науке» уступила место другим мотивациям. Наука стала чем-то похожим на спорт высших достижений. Ориентиром стали количественные и качественные показатели результативности. Девальвировались такие понятия как «научный подвиг», «бескорыстное служение науке». Поэтому нам так важно снова обратиться к эпохе, когда наука была уделом избранных, для которых занятие наукой было призванием и может быть единственным смыслом жизни.
Певцом той эпохи является писатель Даниил Гранин. Его произведения об ученых «Искатели», «Иду на грозу», «Зубр» – побуждают юношей и девушек прийти в науку, – напомнил Павел Яковлевич Грабарник. – Сегодня мы вместе напишем новые странички в эту книгу про ученых, которая будет вдохновлять новые поколения ученых, тех, кто посвятит свою жизнь одной из самых замечательных профессий.
Учёные, к 95-летнему юбилею которых было приурочено мероприятие, родились в 1928 году.
Это Борис Николаевич Вепринцев, Борис Карпович Гаврилюк, Искра Константиновна Коломийцева, Мария Николаевна Кондрашова, Альберт Макарьевич Молчанов, Левон Михайлович Чайлахян, Эммануил Эльевич Шноль.
О каждом из них с уважением, теплотой, восхищением рассказывали коллеги, друзья, близкие.
Мероприятие прошло в рамках Всероссийского фестиваля НАУКА 0+ и научно-просветительской программы Дома учёных Пущино «К 300-летию Российской академии наук». Организаторы: Федеральный исследовательский центр «Пущинский научный центр биологических исследований Российской академии наук», Институт теоретической и экспериментальной биофизики РАН, Институт математических проблем биологии – филиал ИПМ им. М.В. Келдыша РАН, Дом учёных Пущино.
«Сегодня мы вспоминаем и говорим о наших предшественниках, которые составили славу российской науки и чей вклад в мировую науку совершенно неоспорим. Почему нам так важно обращаться к истории науки? Генрих Романович Иваницкий говорил об автоколебательных процессах в живых системах, в химических системах. В истории науки происходят те же самые автоколебательные процессы. Очень многие идеи, которые были высказаны в начале XX века, в тридцатые годы, 50-60-е годы, сейчас переосмысливаются на совершенно новом уровне», – отметила заместитель директора Института биофизики клетки РАН ФИЦ ПНЦБИ РАН, кандидат биологических наук Ирина Станиславовна Масулис.
Представители всех пущинских институтов и гости из Москвы вспоминали моменты, которые связывали их с теми, кому посвящена конференция. Конечно, встреча оказалась гораздо шире, чем было запланировано в программе, участники говорили о героях вечера, вплетая в рассказы всё новые и новые имена, стремясь раскрыть дух тех лет, когда строился город Пущино.
«В настоящее время, как мне кажется, начинается возрождение российской науки. Есть время разбрасывать камни и время собирать камни. Для того, чтобы собирать камни, нужно, чтобы новое поколение было также одержимо, как и то, которое когда-то приехало на пущинскую площадку», – сказал член-корреспондент РАН, доктор физико-математических наук, профессор Генрих Романович Иваницкий.
Генрих Романович Иваницкий о первых годах работы (текст)
Генрих Романович Иваницкий рассказал о том, что в получении Ленинской премии коллективом авторов, среди которых сам Генрих Романович, Валентин Израилевич Кринский, Альберт Николаевич Заикин и Анатолий Маркович Жаботинский большую роль сыграл Симон Эльевич Шноль. Именно Симон Эльевич предложил Анатолию Жаботинскому исследовать колебательную реакцию, открытую Борисом Павловичем Белоусовым, и при этом отказался впоследствии войти в коллектив авторов, подававших заявку на награду.
Генрих Романович приводил примеры, вспоминал то, как накануне голосования по телевидению был показан фильм, наглядно объяснявший суть реакции Белоусова-Жаботинского. «Никогда не говори никогда» – этот фильм смогли увидеть и участники конференции. Несмотря на то, что Симон Эльевич не вошел в число тех, кого организаторы мероприятия упомянули в числе юбиляров, его фигуру нельзя обойти стороной, говоря о становлении Пущинского научного центра биологических исследований. Помимо его собственных заслуг как ученого и преподавателя, Симон Эльевич – брат Эммануила Эльевича Шноля и спутник жизни Марии Николаевны Кондрашовой.
У неё была фантастическая интуиция
Мария Николаевна Кондрашова
«Кто меня создал как учёного? Моя дорогая учительница, Мария Николаевна Кондрашова. Она публиковала фантастические работы! Уже в 1964 году она опубликовала тезисы о том, как можно сделать полярографическую установку для регистрации потребления кислорода митохондриями, гомогенатами, и так далее. Вы представляете, как четко надо было написать эти тезисы, что по полустраничным тезисам я смог сделать работоспособную установку! – поделился доктор медицинских наук, профессор Евгений Ильич Маевский. – Она всегда умела четко выражаться и никогда «воды» не допускала в своих тезисах, в своих работах. И именно она меня многому научила.
Евгений Ильич Маевский о Марии Николаевне Кондрашовой (текст)
«А затем она сделала великую вещь! Она ввела кинетические методы в биохимию. Прежде всего полярографическую регистрацию потребления кислорода, а второе – это регистрацию редокс превращений дыхательных переносчиков прямо в процессе их работы. Не по точкам, как это делали биохимики. На живой системе, на выделенных клетках, гомогенатах, митохондриях – работающих, живущих – можно было померять и потребление кислорода, и изменение редокс состояния. В 320-й комнате стоял уникальный дифференциальный спектрофотометр, который позволял регистрировать изменение редокс состояния в мутных средах, не уничтожая ни митохондрии, ни клетки», – рассказал Евгений Ильич.
Евгений Ильич Маевский о Марии Николаевне Кондрашовой (текст)
Сигнальная функция сукцината, бальзам доктора Мухина, цитобиохимический метод исследования клеток периферической крови – коллеги Марии Николаевны подробно рассказывали о её работах.
«Её отличало тщание. Невероятная тщательность анализа экспериментальных данных, каждых точек. Она не делала, как это делают сейчас многие. Ах, это не укладывается, наверно это выпадает, давайте попробуем хотя бы критерий Шовене? И выбросим это из этого ряда, поскольку это другая цифра. Она сидела и думала: «А почему эта цифра другая, в чем дело? Надо разобраться. Давайте, ребята, разберемся». И разбиралась! И это давало большие плоды, – сказал Евгений Ильич. – Именно она сделала меня ученым. Не просто человеком, который знает, не просто человеком, который может прочесть лекцию студентам, магистрантам, ещё кому-то, а понимающим, что он делает, соображающим в тот момент, когда он читает научную литературу и получает собственные экспериментальные данные».
«Боря был человек страстный, невероятно богат на идеи и не держал их в себе»
Борис Николаевич Вепринцев
«Борис Николаевич Вепринцев был в числе первопроходцев нашего института. Он начал заниматься биологией, будучи совсем юным. Молодость он провел в Московском зоопарке, в знаменитом КЮБЗе, и это предопределило весь его жизненный путь. В 47 году он поступает на биологический факультет Московского университета, а в 48 году случается та самая сессия ВАСХНИЛ, и можно себе представить, в какой идеологической обстановке воспитывались студенты тех лет. Была в жизни Бориса Николаевича страница, когда он оказался в местах не столь отдаленных, с 51 по 53 год. Прервалась его учеба, но даже в этих условиях он продолжал изучать литературу по биологии. Именно тогда ему попалась книга Лотки «Теоретическая биофизика», и видимо он сделал для себя окончательный выбор в спектре биологических наук», – сказала заместитель директора Института биофизики клетки РАН, кандидат биологических наук Ирина Станиславовна Масулис.
В институте (в то время едином Институте биофизики АН СССР) он стал основоположником таких направлений как клеточная электрофизиология, криоконсервация биологического материала, микроманипуляции с клетками и создание фонотеки голосов птиц.
В памяти многих коллег Борис Николаевич воспринимается как основоположник целого цикла работ по криоконсервации биологического материала. В этом проявилась и его гражданская позиция, и в то же время интуиция ученого, когда он предвосхитил эти подходы намного раньше, чем они стали повсеместно применяться и завоевали такое прочное положение в мире, отметила Ирина Станиславовна. Им двигала и интуиция, и в тоже время тревога за будущее растительного и животного мира, и желание всё это сохранить. И Борис Николаевич начинает формулировать концепцию сохранения биоматериала путем криоконсервации, и параллельно он понимает, что нужно научиться работать с клетками, использовать все методы и подходы микроманипуляции.
Ирина Станиславовна Масулис о Борисе Николаевиче Вепринцеве (текст)
Схема сохранения генетического материала путем манипуляции с клетками животных была сформулирована до того как в практику работы были внедрены методы генетического редактирования. Тонкость состояла в том, что нужно было разработать условия замораживания живых объектов, понять, какие можно использовать криопротекторы, температурные режимы. И в этом Борис Николаевич заложил основы, дал направление для развития на многие годы вперед.
В 50-60-х годах биофизика как наука воспринималась многими как возможность понять тайны функционирования клеток, особенно нейронов, которые базируются в первую очередь на электрических процессах, на транспорте ионов, на распространении мембранного потенциала. Это был период очень бурного расцвета этого направления. И Борис Николаевич сразу же к этому подключился, отметила Ирина Станиславовна.
«В 61-м году он возглавляет лабораторию биофизики нервной клетки Института биофизики АН СССР. Это, по-моему, самая первая лаборатория, которая появилась в институте, тогда ещё не было завершено строительство основного корпуса, и базировалась она в помещении вивария. И вот там группа энтузиастов, которых собрал Борис Николаевич, начала работы по электрофизиологии, – сказала Ирина Станиславовна Масулис. – И уже в 1969 году в Natureвыходит его статья с ближайшей сподвижницей Екатериной Анатольевной Вульфиус. Называется она «Организация холинорецепторов в нейронных мембранах моллюсков гастропод». Такая статья на три страницы в Nature, где гордо внизу красуется аффилиация Института биофизики Академии наук СССР. И статья эта необыкновенно изящна по своему замыслу и исполнению с точки зрения современной науки».
Ирина Станиславовна Масулис о Борисе Николаевиче Вепринцеве (текст)
В общей сложности у Бориса Николаевича Вепринцева пять статей в Nature, одна из них посвящена проблемам редких и исчезающих видов и четыре блестящие работы по электрофизиологии нервной клетки.
Работа по восстановлению редких видов с использованием манипуляций с клетками требовала соответствующего высокоточного прецизионного инструментария, и Борис Николаевич инициировал создание такого инструментария в рамках своей лаборатории. За этот комплекс аппаратуры Борис Николаевич и его ближайшие коллеги и сподвижники были удостоены Государственной премии.
«Он создатель комплекса для микрохирургии клеток. Это у нас было сделано! Он за это получил госпремию! Так вот, когда спустя 15 лет после его смерти я приехал в Америку, в Washington State University, и они мне показали комплекс микрохирургии клеток, я понял – у них детская игрушка по сравнению с тем, что сделал Вепринцев со своими людьми – Володей Никитиным, Натальей Николаевной Ротт, Эдит Николаевной Гаховой и так далее. Да, это был действительно прорыв, мощный прорыв наук, – считает Евгений Ильич Маевский.
«Когда овечку Долли таки сделали профессора Нотингемского университета, то они использовали стволовые клетки, которые, к сожалению, Наталья Николаевна Ротт и Борис Николаевич не учли в своей схеме. Но зато эти нотингемские ребята использовали электрослияние, которое как раз Борис и предложил, а Левон Михайлович Чайлахян и Таня Свиридова воплотили в жизнь. В лаборатории нервной клетки, которую Симон Эльевич называл «Очень нервной клеткой», собралось большое количество интересных людей, – говорит Ольга Дмитриевна Вепринцева, упоминая, в частности Петра Дмитриевича Брежестовского и Виктора Ивановича Ильина.
«И Витя сказал так красиво: «Борис Николаевич фонтанировал идеями, он рассыпал бриллианты, и каждый мог подобрать, обрабатывать и сделать всё, что в его силах». Да, это было так, и когда наступила перестройка, денег не стало, вся лаборатория разъехалась, и все нашли себе применение. С тончайшими методиками извлечения яйцеклеток, оплодотворения, внедрения яйцеклеток, оценки жизнеспособности зародышей. Сейчас всё это уже называется ЭКО-оплодотворение», – рассказала Ольга Дмитриевна.
Ольга Дмитриевна Вепринцева о Борисе Николаевиче Вепринцеве (текст)
«Боря был человек страстный, невероятно богат на идеи и не держал их в себе», – так говорит о супруге продолжающая его дело Ольга Дмитриевна Вепринцева. Она сделала каталог голосов птиц, превратила магнитофонные ленты в цифровую коллекцию и ведет дальнейшую работу по её пополнению.
«Казалось бы, для чего нужна фонотека птиц? Борис Николаевич объездил всю Россию, география экспедиций, в которых он побывал, необыкновенно широка. А какое это имеет общебиологическое значение для нас, для потомков, для россиян и вообще для мира? Дело в том, что голоса птиц, это способ коммуникации, это тоже информация, сейчас можно к этим вопросам подходить с совершенно новых позиций, имея уже оцифрованные записи фонотеки, можно совершенно новые знания из этого получить путем сложного компьютерного анализа. Сравнение звуковых коммуникаций в живой природе имеет значение с точки зрения эволюции, в том числе эволюции поведения. То есть на самом деле точек приложения для этих работ может быт очень много», – отметила перспективы Ирина Станиславовна Масулис.
«Человеком она была необыкновенно талантливым»
Искра Константиновна Коломийцева
Искра Константиновна родилась на Ставрополье в учительской среде и с раннего детства увлекалась биологией. После школы она не сразу поступила в вуз – выпускница, обладая значительными знаниями, в течение учебного года преподавала биологию в школе. Затем Искра Константиновна закончила кафедру физиологии биологического факультета Московского университета. Однако ее основным научным направлением стала биохимия. После вуза Искра Константиновна пришла в Институт биофизики АН СССР.
«Первая ее работа была опубликована в 1960-м году. Область научных интересов Искра Константиновна с самого начала определила как изучение метаболизма липидов и действие свободных радикалов на липидные структуры, и этой теме она оставалась верна всю свою научную жизнь. Человеком она была необыкновенно талантливым. Во-первых, ее научные труды написаны прекрасным русским языком, и кроме того, Искра Константиновна писала прекрасные стихи», – рассказала Ирина Станиславовна Масулис.
Липиды бегают калеками
Вглубь, латерально, вкось и вспять.
Об этих маленьких молекулах
Так много хочется сказать.
Работы Искры Константиновны были направлены на поиск мишеней ионизирующей радиации. Она воспитала 9 кандидатов и одного доктора наук.
Последние лет 20 Искра Константиновна интересовалась не только действием ионизирующей радиации на липиды мембран, но и состоянием мембранных липидов - как плазматической мембраны, так и ядерной при процессах гибернации. Казалось бы, где действие ионизирующей радиации, и где гибернация. Но на самом деле эти вещи тоже неожиданным образом стыкуются, потому что человечество мечтает о межпланетных космических перелетах. Всё это сопряжено с действием космического ионизирующего излучения, а гибернация рассматривается в том числе как способ сохранения жизни и здоровья при пилотируемых межпланетных космических полетах.
Человек излучал тепло
Борис Карпович Гаврилюк
«Я хочу рассказать о своем учителе, к которому когда-то пришла в лабораторию устраиваться, надо отметить, мыть посуду. Борис Карпович, который был медиком по образованию, устроил серьезный допрос с пристрастием на какую тему у меня диплом. Мы подискутировали о генной инженерии и клетках, после чего я сказала, что всё-таки мне мой диплом не мешает мыть посуду, и была принята на работу. Через месяц, когда собралась уйти в другой институт, он сказал: «Нет, берём на постоянную ставку». И так сложился союз», – вспоминает о начале работы в лаборатории Бориса Карповича Гаврилюка директор Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН Ирина Ивановна Селезнева.
Она рассказала, что Борис Карпович по образованию был медиком, начинал работать как вирусолог, потом по приглашению Глеба Михайловича Франка переехал в Пущино, где занимался биоматериалами и вопросами регенерации клеток и тканей.
Ирина Ивановна Селезнева о Борисе Карповиче Гаврилюке (текст)
Ирина Ивановна отмечает, что главная роль Бориса Карповича как учителя была скорее мировоззренческая, он учил не ставить себе каких-то табу, смотреть на проблему с разных сторон. Если она не решается, мог направить вопросами: «Дискуссии с ним, которые начались в первый день при устройстве на работу, продолжались потом на семинарах».
Борис Карпович Гаврилюк известен как автор искусственной кожи, препарата под названием «Биокол». После одной из масштабных катастроф Борис Карпович взял чемодан с этими пленками и поехал. «С тех пор это было регулярно. Где что горело – мы паковали посылки, отправляли», –говорят коллеги ученого и отмечают, что Борис Карпович сделал то, что до сих пор никто не повторил за рубежом, он смог смешать синтетические и природные полимеры. За эту разработку Борис Карпович получил премию правительства России и множество других наград.
«Он работал до последнего дня. У него было чутьё на то, как одно сочетается с другим, как действует. Очень хочется верить, что удастся сделать так, чтобы это всё пошло к людям не только из пробирок, а было доступно в аптеке», – говорит кандидат физико-математических наук Ирина Ивановна Селезнева.
Ирина Ивановна Селезнева о Борисе Карповиче Гаврилюке (текст)
«Он был очень экстравагантным человеком»
Альберт Макарьевич Молчанов
«Альберт Макарьевич был сталинским стипендиатом, закончил университет с красным дипломом. Была сложная история с распределением и работой. Он поступил в аспирантуру и одновременно был инженером секретной лаборатории. Потом он работал в институте физпроблем в группе Зельдовича. Старшим был Ландау. В группе Зельдовича они как математики расчеты делали. А руководителем конкретно этой математической группы был великий, всемирно известный Израиль Моисеевич Гельфанд», – рассказал о начале научного пути Альберта Макарьевича Молчанова научный руководитель Института математических проблем биологии РАН, доктор физико-математических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ Виктор Дмитриевич Лахно. Виктор Дмитриевичи вспомнил, что Альберт Макарьевич сожалел, что всё было засекречено. Стоит отметить, что связано это было с тем, что в это время создавали ядерный щит страны.
После того, как этот отдел расформировали, Альберт Макарьевич попал в математический институт имени В. А. Стеклова.
«Не было ещё института прикладной математики. Была «стекловка», где работали все наши физики и математики. Это была для молодого ученого великая честь! В «стекловке» началась его настоящая математическая творческая жизнь. Имея такого руководителя, как Израиль Моисеевич Гельфанд, было невозможно не защититься. Он быстро очень защитил кандидатскую диссертацию», – рассказал об Альберте Макарьевиче Виктор Дмитриевич.
Работая в таком институте, он прошел всю теоретическую математику и быстро перешел к задачам, которые носили уже прикладной характер. Позже защитил докторскую, до последних часов перед защитой перепроверяя результаты, а затем, как говорят коллеги, от сухих теорем ушел на действительно научные проблемы.
Виктор Дмитриевич Лахно об Альберте Макарьевиче Молчанове (текст)
С одной из работ, о гипотезе резонансной структуры Солнечной системы, он был отправлен во Францию, где сделал замечательный доклад. Позже, уже в Пущино, Альберту Макарьевичу Молчанову было поручено разобраться, можно ли из биологических молекул делать компьютеры. «К нам приезжали ведущие ученые, я слушал шикарнейшие доклады», – вспоминает Виктор Дмитриевич Лахно.
«Ему очень повезло, что он был здесь, потому что он мог себя свободно вести. Он 26 лет был директором института», – говорит о пущинском периоде работы Альберта Макарьевича Молчанова Галина Юрьевна Ризниченко, доктор физико-математических наук, профессор МГУ, председатель правления Межрегиональной общественной организации «Женщины в науке и образовании».
Галина Юрьевна Ризниченко об Альберте Макарьевиче Молчанове (текст)
«Когда я приехал в Пущино, места в ИБФ АН СССР не было. И с подачи Марии Николаевны Кондрашовой мне дали возможность выступить на конкурсном семинаре, который проводил НИВЦ АН СССР, ныне Институт математических проблем биологии. Альберт Макарьевич Молчанов мне разрешил выступить. И я там выступил. И вот Альберт Макарьевич сидел на этом семинаре. Сейчас мне даже немножко стыдно за тот доклад. После семинара в кулуарах сказал, а я это услышал: «Или авантюрист, или действительно соображает». И я прошел по конкурсу и несколько лет проработал у них в институте», – вспоминал Евгений Ильич Маевский, на своем примере иллюстрируя единство биологов и математиков.
«Альберт Макарьевич считал, что мир един и устроен по единым законам, которым подчиняется всё мироздание. И кроме того, он был очень экстравагантным человеком, например, ехал из Москвы на велосипеде в Крым и присылал отчеты Эммануилу Эльевичу Шнолю, а Эммануил Эльевич докладывал сотрудникам, которые интересовались, где же наш директор», – добавляет штрихи к портрету Альберта Макарьевича Молчанова Галина Юрьевна Ризниченко.
«Что качается папы, на одной из школ один из слушателей сказал, что Молчанов был для него всегда Учителем с большой буквы. В качестве иллюстрации могу привести пример из собственной биографии. Мама Евгения Ильича Маевского Генриетта Михайловна, которая все докторские диссертации города Пущино напечатала своими руками, тоже была Учителем с большой буквы, она учила меня музыке, а кроме музыки разному печеву – коржики, коврижки, эклеры», – рассказывает Дина Альбертовна, дочь Альберта Макарьевича Молчанова. Она поделилась, как однажды решила попробовать испечь эклеры по рецепты Генриетты Михайловны, принесла из магазина кусок маргарина, один край которого оказался неровным. Долго примеряла, как разделить его пополам и решила обратиться за советом к отцу. Тот предложил перевернуть кусок и провести ось симметрии. «Вот это да! – вспоминает свои мысли в тот момент Дина Альбертовна и добавляет: – Этот урок я усвоила навсегда. Думать надо головой. И если ты смотришь сверху, то это совершенно не значит, что не надо посмотреть сбоку!»
http://www.ecomodelling.ru/molchanov/pages.php-id=biography.htm
«Педагог милостью божией»
Эммануил Эльевич Шноль
«Замечательные лица, полные мудрости! 65 лет дружбы!» – говорит Галина Юрьевна Ризниченко, показывая слайд с фотографиями Эммануила Эльевича Шноля и Альберта Макарьевича Молчанова.
Она рассказала, что Альберт Макарьевич поступил в аспирантуру, а Эммануил Эльевич из-за некоторых особенностей своей биографии этого сделать не смог. Когда биографию Эммануила Эльевича стали просматривать для поступления в аспирантуру, выяснилось, что его отец был репрессирован, и Эммануил Эльевич в результате пошел в армию. Служил он долго, около пяти лет, однако это время нельзя назвать полностью потерянным для его научной работы. Именно в тот период Альберт Макарьевич Молчанов посылал Эммунуилу Эльевичу записи лекций и книги. Позже друзья стали коллегами и оба работали в Пущино.
«У них были отношения интересные. Со стороны было странно, что когда проводились конференции, то вел их либо Альберт Макарьевич, либо Эммануил Эльевич. Они разделяли свои сферы влияния, но в тоже время друг к другу относились с огромным уважением. И вот это слова из одного из текстов к юбилею Эммануила Эльевича. Он (Альберт Макарьевич) писал, что Эммануил Эльевич это педагог милостью божьей», – рассказала Галина Юрьевна.
«А это, я считаю, самый великий лектор, преподаватель и воспитатель Шноль Эммануил Эльевич. Я был сражён! На первом же году работы в институте, который сейчас называется Институт математических проблем биологии, лекция была на школе по моделированию физиологических систем. А он читал лекцию на тему «Качественное исследование системы двух дифференциальных уравнений. Но как! Любой, не знающий, на мой взгляд, даже азов высшей математики, мог понять, что говорит Эммануил Эльевич Шноль!» – дополняет мнение Галины Юрьевна Евгений Ильич Маевский. – Вот был ясный ум! Вот было чёткое мышление! И он учил меня делать первые доклады. У него на каждого была тетрадочка. В том числе и на меня. И вот мы с ним говорим, и он записывает, и говорит: «Вот Вы мне обещали сделать это, а я Вам говорю, надо сделать это, через неделю придёте, и посмотрим, что Вы сделали». Это была колоссальная школа, пятилетняя школа. Так четко формулировать, так четко понимать, что ты делаешь, к чему ты готовишься, никто не мог научить, только Эммануил Эльевич Шноль».
«Он прощал всё, кроме ошибок в экспериментах»
Левон Михайлович Чайлахян
«Если есть возможность человеку помочь, это нужно обязательно сделать», – говорил Левон Михайлович Чайлахян. Истоки этой позиции ученого идут от его отца, академика Михаила Христофоровича Чайлахяна. По словам коллег, всю свою жизнь Левон Михайлович руководствовался этим правилом.
«Он рассказал мне как его отец, который был академиком, разговаривал с одним очень большим академиком из большой Академии наук, не буду называть его фамилию. И тот сказал: «Михаил Христофорович, Вы знаете, моя высокая должность не дает мне особых возможностей сделать человеку в институте чего-нибудь хорошего. А вот если надо загнобить – то это да». И после этого Левон Михайлович произнес те слова: «Если есть возможность человеку помочь, это нужно обязательно сделать». И он свою жизнь жил именно так», – отметил доктор биологических наук Александр Владимирович Куликов.
«Левон Михайлович был человеком очень образованным, очень веселым, очень доброжелательным, и очень открытым, добрым. Он прощал всё, кроме ошибок в экспериментах», – сказал Александр Владимирович Куликов.
Были в биографии Левона Михайловича, помимо научных интересов, и другие. Он любил рыбалку, охоту, прекрасно пел и, конечно же, играл в шахматы.
По словам коллег, будучи молодым, Левон Михайлович принимал участие в подготовке текста письма против Лысенко, опубликованного в газете «Труд» одним уважаемым академиком. Это письмо стало спусковым крючком, который помог восстановить генетику. Именно за ним последовало и письмо трёхсот. Однако Левон Михайлович не рассказывал о своей роли в подготовке текста, считая, что поставил бы этим в неудобное положение академика.
«То есть он был очень скромным», – говорят коллеги, совершенно случайно узнавшие об этой истории. Шахматист, охотник, очень разносторонний человек – это тоже о Левоне Михайловиче.
«Шахматы он очень любил. Левон Михайлович долгое время был президентом Шахматной федерации города Пущино. Мы с ним ездили на соревнования, где он защищал честь города. Он был очень неплохим кандидатом в мастера спорта, и мы его обычно сажали за первую доску. У него была своя система, разработанная и за белых, и за черных. Самое интересное, что это была такая система, что выигрыш у человека был в эндшпиле. То есть у него был глубокий стратегический план. В конце игры, если доходило до эндшпиля, он выигрывал», – рассказала кандидат биологических наук, мастер ФИДЕ Мария Григорьевна Фомкина.
Будучи директором, Левон Михайлович несколько раз в неделю уступал свой кабинет для занятий шахматами с детьми. Он прекрасно пел, участвовал в капустниках, вечерах бардовской и дворовой песни – именно таким запомнили работавшие с ним бок о бок люди ученого, члена-корреспондента РАН Левона Михайловича Чайлахяна.
На конференции в Доме ученых в видеозаписях, слайдах, воспоминаниях коллег каждый из поколения создателей Пущинского научного центра предстал не просто исследователем той или иной научной проблемы и автором статей, а человеком разносторонне талантливым и увлеченным. И их последователи говорили: «Это всё нужно нам, чтобы мы не забывали своих учителей, чтобы мы равнялись на них».
